Сегодня моя "камея" приснилась мне. Огромная римская голова (мужская) лежащая у меня на груди белая-белая, парализующе-тяжелая, а глаза живые, вращаются, на меня укоризненно косятся.
Голова что-то говорила. Я не запомнила что, но невозможность двигаться привела в такой суеверный ужас, что первой реакцией во сне было начать читать ave maria и pater noster. Проснулась от того, что пытаюсь шевелить губами, руки на груди сложены.
И ничего особенного и не по себе.
Под вечер прибираясь в комнате нашелся листок недописанных строчек от октября -
Чой-т дописал. Там про Рим. Какой требовательный Город, а
******
Расступается небо прожилками синевы,
Белый мрамор туч для античности экстерьера.
Увядает год, в звоне горечи и листвы.
Осень в Риме - снимает слепки с любого тела.
Так и хочешь сделать шаг за порог террас.
Но потом понимаешь - секунду назад он сделан!
И летишь представая в профиль, затем - в анфас,
Страх и ужас отдай декорациям Колизея.
Крик гортанный мечется, пойман куполом базилик.
Складку меж бровей подари же скульптуре Павла,
А Фоме - тень на скулах, да взгляд-как-щит.
Теплый градус крови - орлу из бронзы для римской славы.
Оседает осадок винный на самом дне,
Рот набит лепестками роз, хвоей старых пиний..
Лечь на крышу церкви бы, не тревожится о зиме!
Поражать прохожих финальностью тонких линий.
Мне б остаться здесь и сгустить себя в алый сок,
Добродить к весне в настойку покрепче прочих.
…Белый мрамор чист словно белый предвечный Бог,
В ожидании слов вместо прочерков многоточий.