δώρος
# дорогой дневник # голимый ОБВМ # вы не хотели это читать
Чтош. Зачем-то надо было сказать про игру, прошедшую больше года назад.
Dear DiaryВ своём доме на окраине Вены Лу Саломе захлопнула входную дверь и прижалась лопатками к ее плоскости. Сумрак коридора успокаивал, знакомый интерьер успокаивал — но внутри полыхало отвратительное чувство.
Как ей хотелось забыть все, произошедшее на этой неделе. Отмотать обратно все семь дней.
... прошла неделя..? серьезно? Всего? Казалось путешествие заняло не меньше полного цикла Луны. Казалось, что уезжала совсем другая женщина, а вернулась...
женщина ли? Куда?
Тревога и раздражение билось внутри. Она сгорбилась у входа. Она жалела себя и свой мир, треснувший на части всего за несколько суток. Даже дом стал другим.
Они уезжали отсюда вместе с Китом. А теперь...
Теперь его вообще не существует. Мёртв и усовершенствован во имя новой жизни. Впрочем, Кита и ее был тем, такими, как видела его Лу в своей голове.
Иллюзорность мира крупными пластами старой змеиной кожи слетала под ноги.
Лу оторвалась от двери, швырнула чемодан в сторону и двинулась к ванной, по пути сбрасывая платье, усыпанное золотыми блестками, чулки, бюстгальтер и кружевные трусы. Оставляя лишь цепочку на шее и золотое кольцо.
На ней осталось еще кое-что. След на коже.
Обнаженной она подошла к зеркалу и оценила масштаб поражения. Справа, над ребрами, по всему боку до подвздошной кости — шли ссадины и даже местами раны — уже затянувшиеся и обработанные йодным антисептиком. Последствия ночной встречи с какими-то призрачными кабанами...
Господи, это точно не было сном?
Болезненность поврежденной кожи говорила о том, что не было.
Лу включила воду в джакузи и флегматично села на прохладное дно.
Ей хотелось смыть с себя воспоминания. Хотя бы тревогу. Хотелось закрыться от всего и никогда не выходить из ванной комнаты, погрузиться в воду и остаться лежать в ней. Не дышать. Умереть, как умирает зимой природа. И больше не соприкасаться с людьми — потому что по-настоящему коснуться их оказалось невозможным. Каждый вокруг сидел в своей скорлупе.
Да, она тоже.
Попытки выползти из неё были жалкими. И попытки сблизиться с другими — тоже. Должно быть, сначала следовало вызреть.
Вызреть, разбить скорлупу! — и только тогда учиться прикасаться к другим. К тем немногим, кто тоже успел вылупиться. Иначе картина представлялась несуразной: глухое перестукивание через две плотных стены яичной скорлупы.
Вот и вся правда. А «отношения» — о которых трезвонили блогеры онлайн, кричали модные издания и шептали влюблённые мужчины и женщины — были совершенной пластмассовой ложью. Болезненным конструктом, не способным к существованию.
Фальшивым и надуманным в ее жизни, похоже, было все, кроме того часа, что она просидела у фасада собора святого Витта. Пытаясь писать стихи и наслаждаясь... собственным пульсом. Тогда внезапно она вдохнула полной грудью. И был колокольный звон, и сумрак переходов, и цветы магнолии без запаха.
Там, на каменной скамье, она поняла, что ей никто не нужен, кроме себя самой. И вокруг никого нет, кроме ее самой.
Люди далеки друг от друга, но они хотят есть. Древняя инстинктивная память о том, что может быть по-другому живет в них, память о единстве — и они тянутся друг к другу. Неловкими несформировавшимися ручками. Недостаточно что бы почувствовать и понять другого, но достаточно, чтобы сбить чужой пульс. Все эти условные приятели, любовники, читатели блога, начальство... Каждый сбивал собственное звучание Лу, засорял голову, пытался украсть ее время и силы.
И сама она, состоя в статусе звезды, занималась такой же бессмысленной мишурой, окормляясь за счёт других. Что она делала? — создавала красивую обертку, собирала лайки, намеренно вызывала восхищение, тревогу, любопытство, желание. Иными словами — крала чужие чувства, время и силы.
Это была грязная, плотская игра — создать тайну и не раскрывать ее до конца, чтобы не остаться голодным. Игра, про власть над душами.
Но, кажется, настоящий источник силы находился не там, не в чужом одобрении, не в сальном внимании или польщенном самолюбии.
Тот поток, который она ощутила пражской ночью, пришел изнутри, не от внешних дофаминовых стимуляторов.
Значит и источник силы проистекал не там. Он был в ней самой.. точнее — всегда рядом, на расстоянии вытянутой руки. Из него можно было черпать. А можно было войти в него целиком. Главное — устоять после этого на ногах.
Так загадочно! Кормиться другими оказалось не обязательно. Хвататься за них — тоже. Стоило ей ощутить эту связь с необъяснимым потоком горячей силы, и она заполняла тело, дала спокойствие, опору, чувство собственного веса. И импульс двигаться дальше..
Ощутить себя целой получилось так легко — и не нужны были для этого два любовника, гламурная работа, популярные приятели и вал подписчиков.
Жаль, что это чувство куда-то испарилось сейчас.
Надо научиться его возвращать.
Пожалуй, ей не стоило быть слишком строгой.
В мире наверняка существовали люди, способные звучать друг другу в такт. Только и надеяться на это особо не следовало.
Вот она. Вот другие — Лу вглядывалась в лица и понимала, что все они были чужими.
Не потому что люди не хотели быть с ней, просто были устроены иначе.
Их нельзя переделать. И ни в коем случае не стоит переделывать себя. Самое жестокое и страшное начиналось там, где заглянув выше собственной страсти, она начинала видеть судьбы людей, как сходящиеся и расходящиеся стрелки часов.
Красиво и жестоко, как бил Орлой.
Никто из окружающих людей не звучал с ней в такт.
И она не была уверена, что хотела этого.
Все ее знакомые были яркими прохожими, погруженными в себя.
Она всегда оставалась одна, проводя время вместе с ними, оставалась в стороне.
Ей сейчас казалось будто бы у неё было несколько тел.
Одно чувствовало кожей, другое обоняниям и слухом, третье — сердцем, четвёртое — мозгом... И кажется там было что-то ещё, что-то глубже и важней. Но никто не мог коснуться её _там. В месте крепления стрелок судьбы, затронуть, встроиться в механизм, помочь ему начать работать...
Дабы время наконец пошло.
Но никого не было здесь, в ее ванной. Или лучше сказать — в ее башне.
Страх пустоты хотелось смыть.
...хорошо бы только страх. А что делать с фактами?
Кто мог пойти с ней по одному пути?
Кит, оказавшийся Кейт, оказавшейся Весной? Нет. Этому существу как будто никого не нужно было рядом с собой. Ей бы командовать командой партизанов и вести диверсионную войну с Корпорацией.. она — герой и борец за истину. Настоящий, гордый непокорный. Из неведомой яркой сказки.
Лу не смущало, что Весна оказалась не-вполне-человеком, ни то, что она — женщина или, постойте — уже андрогин. Её подруга была удивительной, стихийной, непредсказуемой и талантливой, она выходила за любые рамки и оставалась такой... цельной...
Да, те процессы, которые бурлили внутри Весны требовали герметичности, в них нельзя было втиснуться. Лу могла только помешать.
А значит — в ней не нуждались.
Кит и Кейт — две части одной личности жили противостоянием. В итоге противостояние объединило их и сделало цельным ребисом. Вечная динамика противоположностей, где одна часть оживляет другую.
Но с этого момента кто-то третий, кто-то посторонний становиться лишним.
Можно было пойти за подругой и поддержать ее, да.
Лу так и поступила. Роман стал партнерством, где они были едины в нежелании играть по правилам Кульдиг. А дальше пути расходились, романтическая искра рассеивалась. Осмысленно, спокойно, плечом к плечу..
Мало огня.
Этот огонь... преобразующее пламя атанора...
Где его искать?
Лу вспомнила своего второго любовника, Фоша — он был мягче, теплей, человечной. Но он казался ещё более далёким объектом. Приятный во в всех отношениях, гладкий, интеллигентный мужчина. Очень рациональный, трезвый но при том, умеющий быть игривым. Он так прекрасно себя презентовал и так хорошо держал лицо, что Лу не успела узнать, что у него под этим лицом. Невозможно держать маску 24/7.
Фош старался.
...Потом он психанул на них с Китом, а Лу психанула не него...
Ревность. Человеческие глупости и банальности. С ними было можно справится — но хотела ли она? Впечатление оказалось подпорчено и раздражение внутри не давало вести адекватную коммуникацию. Какой тут роман...
Да и у Фоша было достаточно своих смыслов, дел, далеких от жизни Лу. Зачем пытаться что-то вливать в переполненный стакан.
Зачем, сдирать с человека маску если он этого н хочет.
Прощай и удачи.
Кто же ещё? В ее жизни была подруга Хелена. Прекрасная, эрудированная женщина. Иногда избыточно интеллектуальная, а иногда неосторожная в словах. Порой она не ощущала связи между тем, что говорит и какие последствия ее слова возымеют.
Надо же было скать«Кейт», когда она говорила с Китом.
Умея строить грамотные логические конструкции и легко разбирая поведение людей на составляющие, Хелена иногда оказывались негибкой. Это давало странное впечатление, будто бы искусственным интеллектом была она, а не Кит. Лу любила ее и не предъявляла каких-то изощренных требований — но все же... многовато рационализма и мало чувств.
В один вечер, когда они втроем заплутали в Пражских улицах и Кит с Хеленой завели разговор о человеческом доверии, Лу показалось она попала в кошмар. Ее довольно эмоциональная натура впала в ужас от такого техничного подхода этих двоих. Как можно логически препарировать этические понятия?!..
Да, было интересно и познавательно. Но знание, которое она извлекла тогда, не утешало: между всеми троими зияла пропасть. Совсем не страшно для друзей, ведь это повод сократить дистанцию непонимания.
Но очень больно, если ты уязвим и ищешь абсолютного принятия.
Лу чувствовала себя особо разобранной и оголенной.
Как ребенок, что уперся и топал ножками. Глупо плачущий, но точно знающий чего он хочет. И как важно это осуществить.
Не хотелось идти на полумеры и терпеть фальшь. Хотелось золота, а не имитации. Полного недостижимого созвучия.
В этом мире могло существовать что-то настолько чистое?
...Остальных звёзд, участвовавших в этой королевской игре, она знала ещё хуже. Общение с ними не давало повода к сближению.
Вот Сага - очаровательная восторженная, падкая на разговоры о высоком и магические теории, девушка из высокой башни. Девушка с иллюзиями, девушка с принципами — потому цельная и оттого обидчивая.
Её можно было уважать, но сложно найти подход, как к инструменту с очень тонкими настройками. Лу была резковатой для такого взаимодействия и ценила другую Музыку.
Вот Дичь с пристальным взглядом — пронизывающим тебя и запечатлевающим в моменте. Удивительная женщина. Таинственная и даже немного пугающая своей ведьминской силой. Лу наслаждалась этими чарами, но не хотела в них падать.
Вот обаятельный Анкеран. Он казался надежным, весёлыми уравновешенным в своём разуме и в своих чувствах. Только и их потоки не соприкоснулись ни разу. Он, похоже был один из немногих, кто действительно поймал свою сказку за хвост. Но Лу не собиралась оставаться в сказках этого Города.
Прочие лица?...четкий Аполло13, ресницы Афро-диты, яркие губы Литы, блики на очках Джоанны, бритый висок Шин Дао, кудри Виозз, аккуратное платье Шарли...
Все всплывающие в памяти лица сливались в единую приятную картинку: звёзды корпорации на фоне музыки, звучащей на вечеринке в честь дня рождения господина Озарука. Отличное общество — сиятельное, гламурное, популярное, знающее себе цену, смеющееся, пьющее напитки из тонких бокалов, фотографирующее самих себя с разных ракурсов на кроватях, непринуждённо танцующее и ни о чем не тревожащиеся.
...Вас ещё не тошнит?
О какой алхимии можно было говорить среди искусственного лоска?
Большинство присутствующих верило Озаруку — они старательно работали, снимало свои видео, двигались по намеченным клеткам и выполняли все то, что от них ждали Силы Города. Не задумываясь принимали правила игры.
И они все исполняли чужую мелодию, веря, что заняты собственным Деланием. Но разве это Делание?... Для Лу это походило на гонку за лайком и приятное времяпрепровождения.
Неплохо. В целом она точно так и жила... а приехав в Прагу будто бы заметила фальшь происходящего. Она просунулась будто бы. А все остальные — спали.
Заставляла ли цветистая средневековая терминология работать дух? Делали ли пешие прогулки и щелчки фотокамеры кого-то лучше? ...
Это выглядело так пресно. Этого было мало, чтобы совершить какую-то трансформацию.
И напоминало структуру секты, где вычурная мистическая форма служила способом управления.
Лу не претендовала на знание алхимии. Просто что-то громко подсказывало ей: беги от тех, кто пытается ставить разметку на твою дорогу.
От тех, кто уверенно говорит: «я знаю, как тебе лучше».
Корпорация делала именно это, выкачивая из молодых звёзд волшебную эссенцию харизмы и настроений. И мистические силы Города были не лучше.
Волшебство притягивало, безусловно. Кого не влечёт тема королей и королев?
Силы города были чистым вдохновением, чистой красотой. Сложными. И взрывоопасными.
Эти сущности очень хотели играть со звёздами корпорации, ибо не могли существовать иначе — они были образами, легендой.
А никакой архетип не живет без человеческой души.
И они реализовывали себя через людей, обретая дыхание, звучание и краски благодаря них...Стоило ли потакать таким играм?
Без чудес плохо.
И не было счастья большего, чем уткнуться в колени красного короля Пржемысла, источавшего мёд и тепло. Вернуться домой с холодного холма, где она убила часть себя перед собором св Витте — и обнять его колени, как оруженосец припавший в восторге к ногам своего лорда.
Но аллегория не станет твоим лордом, наставником или супругом.
...Не было Света чище, чем улыбка босой Либуше, устроившейся на булыжной набережной Влтавы, залитой солнцем, в желтом одеянии, с цветами в волосах.
Только Королева таяла в прыжке, растворяясь за ветвями магнолии и убегала дальше, как убегает солнечный свет в преддверии ночи, как его укрывают тучи, принесенные порывом ветра.
Разве сияние цитринитас станет твоей подругой или спутницей?
Она хорошо помнила и Черного короля с его вертикальными зрачками. Он оказался приятен в беседе, умел создавать интригу, будто бы предлагая партию в шахматы. Был при том строг, словно привратник. Им он и являлся по сути своей. Привратником в духовные пространства, лежащие дальше зоны Нигредо.
Впрочем, черноту познать не так и сложно. Лу было больно и она научилась говорит о своей боли. Он остался доволен и она могла двигаться дальше, пройдя экзамен. Она менялась, а король оставался прежним, не в состоянии покинуть своё место.
Привратник, обреченный держать свой дозор.
Был ещё господин Озарук. Чем больше знаний она получила о нем, тем меньше ему доверяла. Вся многоходовая партия была его планом, за нити марионеток, на которых послушно повисали сотрудники корпорации, дергал именно он.
А самими этими нитями, опутывающими их, была Тиберия. Связывающая все воедино материя, форма, плоть, детали. Тот физический пласт в котором так просто завязнуть.
Чёрной деве она верила меньше всех. И любовалась ей больше других фигур. Мокрое платье, аристократические черты. Она была как невеста-Роза, тёмная бархатная ночь, топкое болото, природа порождающая во сне.
Девушка, невеста, мать.
Тиберия разливала вокруг почти ощутимый соблазн: не задумываться, жить рефлексами и чувствами. Существовать как море, подвластное приливу и отливу. Такое просто и древнее сакральное переживание! Сила инерции.
Но Лу не хотелось падать в чёрный колодец, в вечно повторяющиеся циклы.
Вообще-то она любила солнце и спонтанность!
Что-то сверх-естественное. Что-то вечное.
Если феминное пространство столь инертно — она вообще не хотела быть женщиной. Только женщиной.
Она помнила, что искала огонь.
Когда Лу надела кольцо на палец Тиберии, ей показалось, она может ее пробудить и изменить. Слишком амбициозно, конечно.
С чего бы у неё получилось?
Одухотворить материю не просто.
Да и сама Лу была так хрупка, голос ее был так тонок. Кто услышит?
Она ещё не вызрела. Ее поступки и действия не оставляли следов.
Но когда-нибудь будут. Вот, чего она хотела. Оставлять след.
Уметь касаться людей в самый их циферблат и заставлять тикать стоящие стрелки... Кому молиться об этом? Как научится?
Какой архетип пригласить в свой храм?
Видимо не те, с которыми она повстречалась в Городе.
Нет, Лу отдавала должное красоте всех царственных ликов! Она была рада узнать каждого! Но она не верила теням.
Как можно было верить, что награда, которую сулят призраки не обернётся дымом?
Архетипы просто хотели жить, они наполнялись витальной силой от людей, пока те носились по магическим закоулкам Города. Короли и королевы ошеломляли историями, обескураживали чувственными переживаниями, привлекали видениями и загадками. Это дурманило.
Но почему эти сущности решали свои старые проблемы за чужой счет? — думала Лу Саломе.
Похоже, она слишком любила себя, что бы встраиваться в чью-то историю.
И не могла придумать своей, что бы вплести в нее других.
Значит, надо придумать?
Лучше побыть одному в таком раскладе, пока не будешь готов Говорить, пока не раскалится Логос. Мир слишком тяготел к спешке, отвлекая от главного, но ей больше не хотелось спешить и заглядываться на чужие смыслы.
Священник наверняка бы указал ей на гордыню, если бы она пришла на исповедь. Но женщина туда не торопилась.
Женщина.
Когда Либуше поздним вечером спросила её «Кто ты?», единственное, что нашлась сказать Лу — «я женщина». Это было так просто и естественно, она не была тогда уверена что может сказать о себе что-то больше.
Звезда Корпорации? Блогер? Любовница? Писательница? Да ну это все...
Только женщина. Без этих сложностей, без функций.
«Это хорошо» - ответила королева
«Почему?» - весьма удивилась Лу. В этом не было ничего особенно и выдающегося, тем более, пожалуй, даже приносило ряд проблем и сложностей в сравнении с бытием мужчиной.
«Я люблю женщин» - улыбнулась Либуше.
У Лу перехватило дыхание. Это было чем-то новым. Её могли любить только лишь за это? Переживание раскрепощало и успокаивало.
Там, в Праге, она задумалась о том, что может быть ценна сама по себе — не из-за своих постов в блоге,не из-за красивой жизни, одежды, друзей, работы и пары любовников...
А просто потому что она есть и она — женщина. Это определение, конечно, ничего не объясняло, не оправдывало, не исчерпывало. От него хотелось бежать вперед и конкретизировать, расширять.
Но здесь была важная отправная точка. Очень ресурсное переживание, выделившее Лу из пространства и толкнувшее идти своим путём, а не использовать готовые схемы. У нее появились границы очертившие я и не-я.
И вот, в итоге, она осталась одна. Осталось только ее Я.
Встреча с самой собой того, безусловно, стоила! Возможно, это главное знакомство в её жизни. А в чувство одиночества можно было спокойно падать, преодолевая социальный страх, будто быть одному ненормально.
Но это _было нормально. С ней не происходило ничего плохого.
Только герметично закупоренное пространство. Келья отшельника. Сухая тихая белизна Альбедо, которая всегда горчит, но ты больше этой горечи. Ты принимаешь ее, как лекарство, впитывая внутрь. Ты смываешь с себя её угольные следы, пока цвет не станет достаточно чистым. Ярким. Пока он не перейдет в прозрачный Свет. И в этом свету рождается импульс к действию и свобода.
Да, теперь Лу стало понятно: что бы черпать из той Силы, всегда текущей рядом, следовало стать более прозрачной. Легкой, ироничной, достаточно твёрдой и достаточно гибкой — больше чем, женщиной, но и совсем не мужчиной. Нечто между и нечто Единое.
Ее «Я» оказалось очень разным...
А самое прекрасное, это знакомство с собой не требовало конкретики. Ей не хотелось препарировать и потрошить увиденные образы. Психологи так любили раскладывать внутренний мир! - но если разобрать часы на шестеренки они перестанут идти. Если вырвать из груди сердце, его не вложишь обратно! Расчленять все на детали было порочной практикой ума.
Так что пусть живет в ней душе и юноша с бритыми висками в белой расстегнутой рубашке, сияющей как дверной проем, и зеленоглазая женщина в золотистом платье со змеей на шее. Пусть.
Каков этот юноша и эта женщина?
Да наплевать на все вопросы маскулинности и феминности.
На них нет ответа, ведь на любой тезис находится антитезис.
И в этом суть. В этом — по-настоящему важный диалог. В противопоставлении двух принципов, а не в их содержании.
Мужчина и женщина заключены в каждом, но дело не просто в двух полярностях. Не в их пропорциях... Дело в их отношении друг к другу, в рождающемся между ними движении.
Они спорят, борются, они стремятся узнать друг друга. И так раскрывается человек. Это пульс жизни - сокращение и расслабление, сон и бодрствование, радость и грусть, мягкость и твёрдость.
Янь оживляет Инь и обратно — Инь провоцирует Янь.
Не важно кто инициатор, но важно продолжать.
Тезис. Антитезис. Синтез.
Как просто.
Вода в джакузи остывала и Лу, выдернув со дна затычку, встала на ноги, вышла и ступила на тёплую плитку.
Кстати, у нее было другое имя. Не псевдоним.
Она созерцала потолок — воды, мыслей. Пройдя какую-то критическую точку и разорвав клубок — ей стало легче. Псевдоним можно придумать новый.
Пожалуй, ей хотелось взяться за написание романа.
К черту дурацкие посты, это несерьезный сиюминутный формат. Уж если тратить время, то на что-то достойное. К примеру - проверенный временем крупный литературный жанр. То большая работа! Стоил ли начать с повести?
Магнум опус, в конце концов, не то, что делается за неделю.
В итоге, всего чего ей хотелось - это писать.
Чтош. Зачем-то надо было сказать про игру, прошедшую больше года назад.
Dear DiaryВ своём доме на окраине Вены Лу Саломе захлопнула входную дверь и прижалась лопатками к ее плоскости. Сумрак коридора успокаивал, знакомый интерьер успокаивал — но внутри полыхало отвратительное чувство.
Как ей хотелось забыть все, произошедшее на этой неделе. Отмотать обратно все семь дней.
... прошла неделя..? серьезно? Всего? Казалось путешествие заняло не меньше полного цикла Луны. Казалось, что уезжала совсем другая женщина, а вернулась...
женщина ли? Куда?
Тревога и раздражение билось внутри. Она сгорбилась у входа. Она жалела себя и свой мир, треснувший на части всего за несколько суток. Даже дом стал другим.
Они уезжали отсюда вместе с Китом. А теперь...
Теперь его вообще не существует. Мёртв и усовершенствован во имя новой жизни. Впрочем, Кита и ее был тем, такими, как видела его Лу в своей голове.
Иллюзорность мира крупными пластами старой змеиной кожи слетала под ноги.
Лу оторвалась от двери, швырнула чемодан в сторону и двинулась к ванной, по пути сбрасывая платье, усыпанное золотыми блестками, чулки, бюстгальтер и кружевные трусы. Оставляя лишь цепочку на шее и золотое кольцо.
На ней осталось еще кое-что. След на коже.
Обнаженной она подошла к зеркалу и оценила масштаб поражения. Справа, над ребрами, по всему боку до подвздошной кости — шли ссадины и даже местами раны — уже затянувшиеся и обработанные йодным антисептиком. Последствия ночной встречи с какими-то призрачными кабанами...
Господи, это точно не было сном?
Болезненность поврежденной кожи говорила о том, что не было.
Лу включила воду в джакузи и флегматично села на прохладное дно.
Ей хотелось смыть с себя воспоминания. Хотя бы тревогу. Хотелось закрыться от всего и никогда не выходить из ванной комнаты, погрузиться в воду и остаться лежать в ней. Не дышать. Умереть, как умирает зимой природа. И больше не соприкасаться с людьми — потому что по-настоящему коснуться их оказалось невозможным. Каждый вокруг сидел в своей скорлупе.
Да, она тоже.
Попытки выползти из неё были жалкими. И попытки сблизиться с другими — тоже. Должно быть, сначала следовало вызреть.
Вызреть, разбить скорлупу! — и только тогда учиться прикасаться к другим. К тем немногим, кто тоже успел вылупиться. Иначе картина представлялась несуразной: глухое перестукивание через две плотных стены яичной скорлупы.
Вот и вся правда. А «отношения» — о которых трезвонили блогеры онлайн, кричали модные издания и шептали влюблённые мужчины и женщины — были совершенной пластмассовой ложью. Болезненным конструктом, не способным к существованию.
Фальшивым и надуманным в ее жизни, похоже, было все, кроме того часа, что она просидела у фасада собора святого Витта. Пытаясь писать стихи и наслаждаясь... собственным пульсом. Тогда внезапно она вдохнула полной грудью. И был колокольный звон, и сумрак переходов, и цветы магнолии без запаха.
Там, на каменной скамье, она поняла, что ей никто не нужен, кроме себя самой. И вокруг никого нет, кроме ее самой.
Люди далеки друг от друга, но они хотят есть. Древняя инстинктивная память о том, что может быть по-другому живет в них, память о единстве — и они тянутся друг к другу. Неловкими несформировавшимися ручками. Недостаточно что бы почувствовать и понять другого, но достаточно, чтобы сбить чужой пульс. Все эти условные приятели, любовники, читатели блога, начальство... Каждый сбивал собственное звучание Лу, засорял голову, пытался украсть ее время и силы.
И сама она, состоя в статусе звезды, занималась такой же бессмысленной мишурой, окормляясь за счёт других. Что она делала? — создавала красивую обертку, собирала лайки, намеренно вызывала восхищение, тревогу, любопытство, желание. Иными словами — крала чужие чувства, время и силы.
Это была грязная, плотская игра — создать тайну и не раскрывать ее до конца, чтобы не остаться голодным. Игра, про власть над душами.
Но, кажется, настоящий источник силы находился не там, не в чужом одобрении, не в сальном внимании или польщенном самолюбии.
Тот поток, который она ощутила пражской ночью, пришел изнутри, не от внешних дофаминовых стимуляторов.
Значит и источник силы проистекал не там. Он был в ней самой.. точнее — всегда рядом, на расстоянии вытянутой руки. Из него можно было черпать. А можно было войти в него целиком. Главное — устоять после этого на ногах.
Так загадочно! Кормиться другими оказалось не обязательно. Хвататься за них — тоже. Стоило ей ощутить эту связь с необъяснимым потоком горячей силы, и она заполняла тело, дала спокойствие, опору, чувство собственного веса. И импульс двигаться дальше..
Ощутить себя целой получилось так легко — и не нужны были для этого два любовника, гламурная работа, популярные приятели и вал подписчиков.
Жаль, что это чувство куда-то испарилось сейчас.
Надо научиться его возвращать.
Пожалуй, ей не стоило быть слишком строгой.
В мире наверняка существовали люди, способные звучать друг другу в такт. Только и надеяться на это особо не следовало.
Вот она. Вот другие — Лу вглядывалась в лица и понимала, что все они были чужими.
Не потому что люди не хотели быть с ней, просто были устроены иначе.
Их нельзя переделать. И ни в коем случае не стоит переделывать себя. Самое жестокое и страшное начиналось там, где заглянув выше собственной страсти, она начинала видеть судьбы людей, как сходящиеся и расходящиеся стрелки часов.
Красиво и жестоко, как бил Орлой.
Никто из окружающих людей не звучал с ней в такт.
И она не была уверена, что хотела этого.
Все ее знакомые были яркими прохожими, погруженными в себя.
Она всегда оставалась одна, проводя время вместе с ними, оставалась в стороне.
Ей сейчас казалось будто бы у неё было несколько тел.
Одно чувствовало кожей, другое обоняниям и слухом, третье — сердцем, четвёртое — мозгом... И кажется там было что-то ещё, что-то глубже и важней. Но никто не мог коснуться её _там. В месте крепления стрелок судьбы, затронуть, встроиться в механизм, помочь ему начать работать...
Дабы время наконец пошло.
Но никого не было здесь, в ее ванной. Или лучше сказать — в ее башне.
Страх пустоты хотелось смыть.
...хорошо бы только страх. А что делать с фактами?
Кто мог пойти с ней по одному пути?
Кит, оказавшийся Кейт, оказавшейся Весной? Нет. Этому существу как будто никого не нужно было рядом с собой. Ей бы командовать командой партизанов и вести диверсионную войну с Корпорацией.. она — герой и борец за истину. Настоящий, гордый непокорный. Из неведомой яркой сказки.
Лу не смущало, что Весна оказалась не-вполне-человеком, ни то, что она — женщина или, постойте — уже андрогин. Её подруга была удивительной, стихийной, непредсказуемой и талантливой, она выходила за любые рамки и оставалась такой... цельной...
Да, те процессы, которые бурлили внутри Весны требовали герметичности, в них нельзя было втиснуться. Лу могла только помешать.
А значит — в ней не нуждались.
Кит и Кейт — две части одной личности жили противостоянием. В итоге противостояние объединило их и сделало цельным ребисом. Вечная динамика противоположностей, где одна часть оживляет другую.
Но с этого момента кто-то третий, кто-то посторонний становиться лишним.
Можно было пойти за подругой и поддержать ее, да.
Лу так и поступила. Роман стал партнерством, где они были едины в нежелании играть по правилам Кульдиг. А дальше пути расходились, романтическая искра рассеивалась. Осмысленно, спокойно, плечом к плечу..
Мало огня.
Этот огонь... преобразующее пламя атанора...
Где его искать?
Лу вспомнила своего второго любовника, Фоша — он был мягче, теплей, человечной. Но он казался ещё более далёким объектом. Приятный во в всех отношениях, гладкий, интеллигентный мужчина. Очень рациональный, трезвый но при том, умеющий быть игривым. Он так прекрасно себя презентовал и так хорошо держал лицо, что Лу не успела узнать, что у него под этим лицом. Невозможно держать маску 24/7.
Фош старался.
...Потом он психанул на них с Китом, а Лу психанула не него...
Ревность. Человеческие глупости и банальности. С ними было можно справится — но хотела ли она? Впечатление оказалось подпорчено и раздражение внутри не давало вести адекватную коммуникацию. Какой тут роман...
Да и у Фоша было достаточно своих смыслов, дел, далеких от жизни Лу. Зачем пытаться что-то вливать в переполненный стакан.
Зачем, сдирать с человека маску если он этого н хочет.
Прощай и удачи.
Кто же ещё? В ее жизни была подруга Хелена. Прекрасная, эрудированная женщина. Иногда избыточно интеллектуальная, а иногда неосторожная в словах. Порой она не ощущала связи между тем, что говорит и какие последствия ее слова возымеют.
Надо же было скать«Кейт», когда она говорила с Китом.
Умея строить грамотные логические конструкции и легко разбирая поведение людей на составляющие, Хелена иногда оказывались негибкой. Это давало странное впечатление, будто бы искусственным интеллектом была она, а не Кит. Лу любила ее и не предъявляла каких-то изощренных требований — но все же... многовато рационализма и мало чувств.
В один вечер, когда они втроем заплутали в Пражских улицах и Кит с Хеленой завели разговор о человеческом доверии, Лу показалось она попала в кошмар. Ее довольно эмоциональная натура впала в ужас от такого техничного подхода этих двоих. Как можно логически препарировать этические понятия?!..
Да, было интересно и познавательно. Но знание, которое она извлекла тогда, не утешало: между всеми троими зияла пропасть. Совсем не страшно для друзей, ведь это повод сократить дистанцию непонимания.
Но очень больно, если ты уязвим и ищешь абсолютного принятия.
Лу чувствовала себя особо разобранной и оголенной.
Как ребенок, что уперся и топал ножками. Глупо плачущий, но точно знающий чего он хочет. И как важно это осуществить.
Не хотелось идти на полумеры и терпеть фальшь. Хотелось золота, а не имитации. Полного недостижимого созвучия.
В этом мире могло существовать что-то настолько чистое?
...Остальных звёзд, участвовавших в этой королевской игре, она знала ещё хуже. Общение с ними не давало повода к сближению.
Вот Сага - очаровательная восторженная, падкая на разговоры о высоком и магические теории, девушка из высокой башни. Девушка с иллюзиями, девушка с принципами — потому цельная и оттого обидчивая.
Её можно было уважать, но сложно найти подход, как к инструменту с очень тонкими настройками. Лу была резковатой для такого взаимодействия и ценила другую Музыку.
Вот Дичь с пристальным взглядом — пронизывающим тебя и запечатлевающим в моменте. Удивительная женщина. Таинственная и даже немного пугающая своей ведьминской силой. Лу наслаждалась этими чарами, но не хотела в них падать.
Вот обаятельный Анкеран. Он казался надежным, весёлыми уравновешенным в своём разуме и в своих чувствах. Только и их потоки не соприкоснулись ни разу. Он, похоже был один из немногих, кто действительно поймал свою сказку за хвост. Но Лу не собиралась оставаться в сказках этого Города.
Прочие лица?...четкий Аполло13, ресницы Афро-диты, яркие губы Литы, блики на очках Джоанны, бритый висок Шин Дао, кудри Виозз, аккуратное платье Шарли...
Все всплывающие в памяти лица сливались в единую приятную картинку: звёзды корпорации на фоне музыки, звучащей на вечеринке в честь дня рождения господина Озарука. Отличное общество — сиятельное, гламурное, популярное, знающее себе цену, смеющееся, пьющее напитки из тонких бокалов, фотографирующее самих себя с разных ракурсов на кроватях, непринуждённо танцующее и ни о чем не тревожащиеся.
...Вас ещё не тошнит?
О какой алхимии можно было говорить среди искусственного лоска?
Большинство присутствующих верило Озаруку — они старательно работали, снимало свои видео, двигались по намеченным клеткам и выполняли все то, что от них ждали Силы Города. Не задумываясь принимали правила игры.
И они все исполняли чужую мелодию, веря, что заняты собственным Деланием. Но разве это Делание?... Для Лу это походило на гонку за лайком и приятное времяпрепровождения.
Неплохо. В целом она точно так и жила... а приехав в Прагу будто бы заметила фальшь происходящего. Она просунулась будто бы. А все остальные — спали.
Заставляла ли цветистая средневековая терминология работать дух? Делали ли пешие прогулки и щелчки фотокамеры кого-то лучше? ...
Это выглядело так пресно. Этого было мало, чтобы совершить какую-то трансформацию.
И напоминало структуру секты, где вычурная мистическая форма служила способом управления.
Лу не претендовала на знание алхимии. Просто что-то громко подсказывало ей: беги от тех, кто пытается ставить разметку на твою дорогу.
От тех, кто уверенно говорит: «я знаю, как тебе лучше».
Корпорация делала именно это, выкачивая из молодых звёзд волшебную эссенцию харизмы и настроений. И мистические силы Города были не лучше.
Волшебство притягивало, безусловно. Кого не влечёт тема королей и королев?
Силы города были чистым вдохновением, чистой красотой. Сложными. И взрывоопасными.
Эти сущности очень хотели играть со звёздами корпорации, ибо не могли существовать иначе — они были образами, легендой.
А никакой архетип не живет без человеческой души.
И они реализовывали себя через людей, обретая дыхание, звучание и краски благодаря них...Стоило ли потакать таким играм?
Без чудес плохо.
И не было счастья большего, чем уткнуться в колени красного короля Пржемысла, источавшего мёд и тепло. Вернуться домой с холодного холма, где она убила часть себя перед собором св Витте — и обнять его колени, как оруженосец припавший в восторге к ногам своего лорда.
Но аллегория не станет твоим лордом, наставником или супругом.
...Не было Света чище, чем улыбка босой Либуше, устроившейся на булыжной набережной Влтавы, залитой солнцем, в желтом одеянии, с цветами в волосах.
Только Королева таяла в прыжке, растворяясь за ветвями магнолии и убегала дальше, как убегает солнечный свет в преддверии ночи, как его укрывают тучи, принесенные порывом ветра.
Разве сияние цитринитас станет твоей подругой или спутницей?
Она хорошо помнила и Черного короля с его вертикальными зрачками. Он оказался приятен в беседе, умел создавать интригу, будто бы предлагая партию в шахматы. Был при том строг, словно привратник. Им он и являлся по сути своей. Привратником в духовные пространства, лежащие дальше зоны Нигредо.
Впрочем, черноту познать не так и сложно. Лу было больно и она научилась говорит о своей боли. Он остался доволен и она могла двигаться дальше, пройдя экзамен. Она менялась, а король оставался прежним, не в состоянии покинуть своё место.
Привратник, обреченный держать свой дозор.
Был ещё господин Озарук. Чем больше знаний она получила о нем, тем меньше ему доверяла. Вся многоходовая партия была его планом, за нити марионеток, на которых послушно повисали сотрудники корпорации, дергал именно он.
А самими этими нитями, опутывающими их, была Тиберия. Связывающая все воедино материя, форма, плоть, детали. Тот физический пласт в котором так просто завязнуть.
Чёрной деве она верила меньше всех. И любовалась ей больше других фигур. Мокрое платье, аристократические черты. Она была как невеста-Роза, тёмная бархатная ночь, топкое болото, природа порождающая во сне.
Девушка, невеста, мать.
Тиберия разливала вокруг почти ощутимый соблазн: не задумываться, жить рефлексами и чувствами. Существовать как море, подвластное приливу и отливу. Такое просто и древнее сакральное переживание! Сила инерции.
Но Лу не хотелось падать в чёрный колодец, в вечно повторяющиеся циклы.
Вообще-то она любила солнце и спонтанность!
Что-то сверх-естественное. Что-то вечное.
Если феминное пространство столь инертно — она вообще не хотела быть женщиной. Только женщиной.
Она помнила, что искала огонь.
Когда Лу надела кольцо на палец Тиберии, ей показалось, она может ее пробудить и изменить. Слишком амбициозно, конечно.
С чего бы у неё получилось?
Одухотворить материю не просто.
Да и сама Лу была так хрупка, голос ее был так тонок. Кто услышит?
Она ещё не вызрела. Ее поступки и действия не оставляли следов.
Но когда-нибудь будут. Вот, чего она хотела. Оставлять след.
Уметь касаться людей в самый их циферблат и заставлять тикать стоящие стрелки... Кому молиться об этом? Как научится?
Какой архетип пригласить в свой храм?
Видимо не те, с которыми она повстречалась в Городе.
Нет, Лу отдавала должное красоте всех царственных ликов! Она была рада узнать каждого! Но она не верила теням.
Как можно было верить, что награда, которую сулят призраки не обернётся дымом?
Архетипы просто хотели жить, они наполнялись витальной силой от людей, пока те носились по магическим закоулкам Города. Короли и королевы ошеломляли историями, обескураживали чувственными переживаниями, привлекали видениями и загадками. Это дурманило.
Но почему эти сущности решали свои старые проблемы за чужой счет? — думала Лу Саломе.
Похоже, она слишком любила себя, что бы встраиваться в чью-то историю.
И не могла придумать своей, что бы вплести в нее других.
Значит, надо придумать?
Лучше побыть одному в таком раскладе, пока не будешь готов Говорить, пока не раскалится Логос. Мир слишком тяготел к спешке, отвлекая от главного, но ей больше не хотелось спешить и заглядываться на чужие смыслы.
Священник наверняка бы указал ей на гордыню, если бы она пришла на исповедь. Но женщина туда не торопилась.
Женщина.
Когда Либуше поздним вечером спросила её «Кто ты?», единственное, что нашлась сказать Лу — «я женщина». Это было так просто и естественно, она не была тогда уверена что может сказать о себе что-то больше.
Звезда Корпорации? Блогер? Любовница? Писательница? Да ну это все...
Только женщина. Без этих сложностей, без функций.
«Это хорошо» - ответила королева
«Почему?» - весьма удивилась Лу. В этом не было ничего особенно и выдающегося, тем более, пожалуй, даже приносило ряд проблем и сложностей в сравнении с бытием мужчиной.
«Я люблю женщин» - улыбнулась Либуше.
У Лу перехватило дыхание. Это было чем-то новым. Её могли любить только лишь за это? Переживание раскрепощало и успокаивало.
Там, в Праге, она задумалась о том, что может быть ценна сама по себе — не из-за своих постов в блоге,не из-за красивой жизни, одежды, друзей, работы и пары любовников...
А просто потому что она есть и она — женщина. Это определение, конечно, ничего не объясняло, не оправдывало, не исчерпывало. От него хотелось бежать вперед и конкретизировать, расширять.
Но здесь была важная отправная точка. Очень ресурсное переживание, выделившее Лу из пространства и толкнувшее идти своим путём, а не использовать готовые схемы. У нее появились границы очертившие я и не-я.
И вот, в итоге, она осталась одна. Осталось только ее Я.
Встреча с самой собой того, безусловно, стоила! Возможно, это главное знакомство в её жизни. А в чувство одиночества можно было спокойно падать, преодолевая социальный страх, будто быть одному ненормально.
Но это _было нормально. С ней не происходило ничего плохого.
Только герметично закупоренное пространство. Келья отшельника. Сухая тихая белизна Альбедо, которая всегда горчит, но ты больше этой горечи. Ты принимаешь ее, как лекарство, впитывая внутрь. Ты смываешь с себя её угольные следы, пока цвет не станет достаточно чистым. Ярким. Пока он не перейдет в прозрачный Свет. И в этом свету рождается импульс к действию и свобода.
Да, теперь Лу стало понятно: что бы черпать из той Силы, всегда текущей рядом, следовало стать более прозрачной. Легкой, ироничной, достаточно твёрдой и достаточно гибкой — больше чем, женщиной, но и совсем не мужчиной. Нечто между и нечто Единое.
Ее «Я» оказалось очень разным...
А самое прекрасное, это знакомство с собой не требовало конкретики. Ей не хотелось препарировать и потрошить увиденные образы. Психологи так любили раскладывать внутренний мир! - но если разобрать часы на шестеренки они перестанут идти. Если вырвать из груди сердце, его не вложишь обратно! Расчленять все на детали было порочной практикой ума.
Так что пусть живет в ней душе и юноша с бритыми висками в белой расстегнутой рубашке, сияющей как дверной проем, и зеленоглазая женщина в золотистом платье со змеей на шее. Пусть.
Каков этот юноша и эта женщина?
Да наплевать на все вопросы маскулинности и феминности.
На них нет ответа, ведь на любой тезис находится антитезис.
И в этом суть. В этом — по-настоящему важный диалог. В противопоставлении двух принципов, а не в их содержании.
Мужчина и женщина заключены в каждом, но дело не просто в двух полярностях. Не в их пропорциях... Дело в их отношении друг к другу, в рождающемся между ними движении.
Они спорят, борются, они стремятся узнать друг друга. И так раскрывается человек. Это пульс жизни - сокращение и расслабление, сон и бодрствование, радость и грусть, мягкость и твёрдость.
Янь оживляет Инь и обратно — Инь провоцирует Янь.
Не важно кто инициатор, но важно продолжать.
Тезис. Антитезис. Синтез.
Как просто.
Вода в джакузи остывала и Лу, выдернув со дна затычку, встала на ноги, вышла и ступила на тёплую плитку.
Кстати, у нее было другое имя. Не псевдоним.
Она созерцала потолок — воды, мыслей. Пройдя какую-то критическую точку и разорвав клубок — ей стало легче. Псевдоним можно придумать новый.
Пожалуй, ей хотелось взяться за написание романа.
К черту дурацкие посты, это несерьезный сиюминутный формат. Уж если тратить время, то на что-то достойное. К примеру - проверенный временем крупный литературный жанр. То большая работа! Стоил ли начать с повести?
Магнум опус, в конце концов, не то, что делается за неделю.
В итоге, всего чего ей хотелось - это писать.